— Если можно, я повторю свой вопрос, синьор Росси. — Брунетти изо всех сил старался быть вежливым и сохранять олимпийское спокойствие. — Что конкретно это означает для меня и моей квартиры?

— Боюсь, я не уполномочен отвечать на подобные вопросы, синьор, — произнес Росси, возвращая Брунетти конверт с документами. Он поднял портфель и встал с дивана. — В мои обязанности входит лишь посещение домовладельцев и проверка наличия у них тех бумаг, которые у нас отсутствуют. — Лицо чиновника печально вытянулось, и Брунетти показалось, что он прочел в его глазах настоящее разочарование. — Сожалею, что выяснилось, что и у вас их нет.

Брунетти стоял на своем:

— Но что же теперь?..

— Это зависит от комиссии Кадастрового отдела, — ответил Росси и направился к двери.

Брунетти двинулся налево — не то чтобы преграждая Росси путь к выходу, но определенно создавая препятствие между Росси и дверью.

— Вы сказали, что, по вашему мнению, тот этаж, что под нами, пристроили в девятнадцатом веке. А если б его пристроили позже, одновременно с нашим этажом, это что-нибудь изменило бы в сложившейся ситуации? — Как Брунетти ни старался, он не мог скрыть зазвучавших в его голосе ноток надежды.

Росси долго обдумывал вопрос и наконец заговорил, осторожно и с сомнением:

— Вполне возможно. Я точно знаю, что на тот этаж имеются все разрешительные документы и акты о приемке, поэтому, если предположить, что ваш этаж был построен одновременно с нижним, это можно было бы использовать как аргумент в пользу того, что разрешение уже было выдано. — Тут Росси пришло в голову, что бюрократы из городской администрации способны придумать новые препоны, и он закончил без всякого воодушевления: — Да, это могло бы изменить ситуацию, хотя мне, конечно, трудно судить.